Король вернулся из Штормового Предела глубоко опечаленным. Праведные избрали угодного ему верховного септона, Доктрина Исключительности сделалась догматом Веры, и он достиг согласия с могущественными Хайтауэрами из Староместа, но смерть его матери обратила эти победы в пепел у него во рту.

Другие начали эту войну, говорил лорд Криган, но он намерен закончить её, пройдя дальше на юг и уничтожив всё, что осталось от зелёных, которые посадили Эйгона II на Железный трон и боролись за него. Он низвергнет Штормовой Предел, а потом пройдёт сквозь Простор до Староместа. Как только Хайтауэры падут, он поведёт своих волков на север вдоль берегов Закатного моря, чтобы посетить Утёс Кастерли. – Смелый план, – осторожно сказал великий мейстер Орвиль, когда услышал его. Грибок предпочитает слово «безумный», но добавляет: «Эйгона-Дракона тоже называли безумным, когда он говорил о завоевании всего Вестероса». Кермит Талли отметил, что Штормовой Предел, Старомест и Утёс Кастерли были так же сильны, как и Винтерфелл Старка (если не сильнее), и не проиграют легко (если вообще проиграют), молодой Бен Блэквуд согласился и сказал: – Половина ваших людей умрёт, лорд Старк. Сероглазый Волк из Винтерфелла ответил: – Они умерли в тот день, когда мы выступили в поход, мальчик.

Что бы сказал верховный септон относительно святости клятвы, которую дал пьяный, прикованный к стене и с мечом у груди?

Он вкусил от золотого плода, и во рту у него остался пепел.

Дружба, братство, любовь — вот верховная сила, вот могущественные чары, отворяющие дверь темницы.