— Ты что-то сегодня нерешительный, Евгений Львович. — А я всегда нерешительный. Это только убийца бывает решительный. Гитлер перед началом войны был решительным, Дантес перед выстрелом... Нерешительность заставляет задуматься, зло-то растёт само, а доброту надо выращивать.
Внутри него разгорелась непонятная война желаний, тянущих его в противоположные стороны. Он хотел заставить ее нервничать. И по иронии судьбы, он также боялся ее напугать. Теперь, когда она была так близко, ему хотелось, чтобы так все и оставалось.
