Любовью я называю вовсе не химическое притяжением тел. Любовь скорее подобна тому, как если бы я случайным образом набрёл на некую навязчивую мысль, которой сегодня я восхищался бы весь день, носил её на руках как невесту и боготворил ее красоту… А завтра, я метался бы в смятении от того, что не в силах о ней вспомнить, сокрушался по нежным воспоминаниям, и как философ искал причины такой глубокой утраты. Затем, когда однажды я вновь столкнулся бы с ней, то ни за что уже не отпустил. И всю жизнь служил бы ей как раб — и поклонялся ей как божеству.