А где не будет рожденных строк, Где не будет для них места. Я допью гранатовый сок И поставлю себя у креста. Кто-то скажет — оставил тлеть, Кто-то возьмётся тушить. Но мой огонь будет гореть, А иначе, зачем было жить? А я буду собою с тобой, Мне, наверно, нельзя хандрить, Мне, наверно, нельзя уставать Мне наверно всех нужно простить. И в далекой далекой дали Где нет ни судей ни истца, Над рекой полетят журавли И снова всё повторится.
— Burito