— А где ж, скажи, красавица твоя? Она, танцуя, так приятно пела. — Во время пенья вдруг увидел я, Как с губ у ней мышь красная слетела. — И только? Строго ж ты, мой друг, на всё глядишь! Благодари судьбу – не серая хоть мышь. Ведь в час любви до этого нет дела.
— А где ж, скажи, красавица твоя? Она, танцуя, так приятно пела. — Во время пенья вдруг увидел я, Как с губ у ней мышь красная слетела. — И только? Строго ж ты, мой друг, на всё глядишь! Благодари судьбу – не серая хоть мышь. Ведь в час любви до этого нет дела.
То громче о любви он пел, то тише. Пел весело, он в пенье был умел. И радовались все, кто песню слышал, За исключеньем той, о ком он пел. Пел о любви певец, пел о печали, Он упивался тем, что петь умел. Все слушавшие слёзы утирали, За исключеньем той, о ком он пел. Но вот он песню спел не столь умело, Спел песню о любви, что сердце жгла. Он людям пел о том, что наболело... Тогда к певцу любимая пришла.
