— А где ж, скажи, красавица твоя? Она, танцуя, так приятно пела. — Во время пенья вдруг увидел я, Как с губ у ней мышь красная слетела. — И только? Строго ж ты, мой друг, на всё глядишь! Благодари судьбу – не серая хоть мышь. Ведь в час любви до этого нет дела.

Я люблю голубые ладони И железный занавес на красном фоне. Серые губы под вороньем И тела изъеденные червем.

То громче о любви он пел, то тише. Пел весело, он в пенье был умел. И радовались все, кто песню слышал, За исключеньем той, о ком он пел. Пел о любви певец, пел о печали, Он упива…

Ты веди меня, Боже, путями Любви, Чтобы я не сдвигался (ась) с дороги Судьбы, Чтобы в сердце моём всегда соловьи, Пели песни о том, как же дни хороши!

Ведь нельзя же тебе вдруг жениха найти: скоро-то только кошки мышей ловят.

— Александр Николаевич Островский