Где теперь логовище львов и то пастбище для львенков, по которому ходил лев, львица и львенок, и никто не пугал их, — — лев, похищающий для насыщения щенков своих, и задушающий для львиц своих, и наполняющий добычею пещеры свои и логовища свои похищенным? Вот, Я — на тебя! говорит Господь. И сожгу в дыму колесницы твои, и меч пожрет львенков твоих, и истреблю с земли добычу твою.

Счастье — это птица, которую ни один человек не может поймать в силки, хотя порой она по своей воле залетает к нему в окно.

— Что у тебя внутри, львенок? Лев поднимает на деда удивленные глаза: — Душа. — А еще что? — Больше ничего.

— Ты куда пошел? Ты больше ждать не будешь? Ты уже уходишь? — Пошли в лес. — Ты знаешь, я боюсь леса, там змеи. — Чего-чего? Какие змеи? Какой дурак тебе это сказал? — Сам дурак. Как будто я не знаю, раз лес, значит змеи. — Ну какие змеи? Птиц полно, это да. всяких разных. соловьи, щеглы, синицы. — А ты видел Синюю птицу? — Это какая? — Ну, в театре. — А-а-а, нет. — Интересно. А кукольного театра у вас тоже нет. — Нету. — Вот интересно. — Ладно. Я пошел. Ты скажи своему брату, пусть больше не ставит силки. — Чего не ставит? — Силки, птиц ловить. Не умеет он. Только калечит их, они и дохнут. — А тебе, что, жалко, что ли? Птиц, что ли, мало, тебе-то что? — Ничего.