Не знаю, но в лице вашем есть что-то такое, что располагает меня назвать вас своим господином.

Эй, есть дома кто? Это Скотт Лэнг! Помните, пару лет назад, в аэропорту... в Германии. Я гигантом был — Человек-Муравей! Вспомнили? Откроете может быть?

— Может вы нам расскажете, почему вы здесь? Ваш год должен быть призван только осенью. — Господин обер-лейтенант, в общем я с друзьями слушал запрещенную музыку. — Что? — Джаз.

Не может быть дружбы между господином и рабом.