— Как это гнусно, Пол. Неужели у тебя никогда не было женщины-друга? — Лучшая женщина-друг, это грязная потаскуха. Бесстыжая потаскуха с которой не надо говорить о Сартре и притворяться, что понимаешь Стравинского...
Я никогда не сочиняю, сидя за фортепиано, я пишу в тишине за столом. За инструментом у тебя только десять пальцев, а в воображении у тебя – бесконечность. Я слышу музыку в тишине. Есть музыка разума и музыка сердца. Я пишу музыку сердца. И создаю ее для тишины, а зрительный зал служит для того, чтобы сделать эту тишину более глубокой. Я всегда работаю с пристрастием.