Вера станет нам спасительным ковчегом, где кормчим будет Сам Господь, который приведет нас к вратам праведности. И исчезнет страх, с которым взираем мы в завтрашний день, ибо что такое он, этот завтрашний день, если верующему в Бога и живущему в Боге обещана вечность... Заранее и преждевременно не составляйте никаких планов или предположений на будущее время. Да будет на всё воля Господня! Ибо Им сказано: «Кого миловать, помилую; кого жалеть, пожалею».

Мы часто думаем о слове «помилуй» в каком-то законническом смысле: не гневайся, прости, на деле же слово «помилуй» значит приласкай, будь мне мил, прояви ко мне нежность и любовь и спаси меня, грешного. Если мы думаем о помиловании только в плане, как бы Он нас не осудил и не наказал, это законническое отношение. И совсем другое дело, если мы думаем о помиловании: Господи, я к Твоей любви обращаюсь, к верности Твоей ласки обращаюсь, прояви Твою ласковую любовь, согрей меня, я грешный…

У Бога одна забота – миловать и миловать... И на Страшном суде он будет искать, за что человека оправдать, а не в чем его осудить.

К середине второго месяца вся конгрегация ныла, жалуясь на голод, обвиняя в нём Моисея с Аароном и сожалея о добрых старых днях рабства в земле Египетской, где они сидели у котлов с мясом и ели хлеб досыта. Моисей оправдывался. Бог посылал манну. А им всё равно хотелось котлов с мясом и хлеба. Бог дал им перепелов. И отравил оных, дабы не ели их. А кроме того, Он говорил. Он говорил, и говорил, и говорил, и всё Моисею, а выговорившись, начинал говорить опять, и опять Моисею. Наговорено было столько, что непонятно, откуда Моисей брал время, чтобы ещё куда-то идти...