Через несколько недель он понял, что я его люблю. Я ничего не говорила, но разве нужно было что-то говорить. Когда я была с ним, я запиналась, мой рот был приоткрыт, а сердце ныло так сильно, что мне все время хотелось плакать. Если его рука случайно задевала мою, колени у меня подгибались.

Мне говорят: «Ты что молчишь?» Но разве речи говорит Заря, когда она горит Над сном немых холмов и крыш? Мне говорят: «Ты все грустишь!» Как не грустить, когда с небес Остаток звезд моих исчез И зорь уже не возвратишь!

Войной легче прикрыть свои провалы в экономической и в социальной политике. Виноваты не они, виноват внешний агрессор. И в обнищании народа виноват внешний агрессор, и в том, что концы с концами не сходятся в государственном бюджете. ... Легче списать всё на внешнюю агрессию.

— Не подходите, я прыгну! — Ой, тока не надо мне говорить, шо мне надо делать! Это свободная страна, и здесь каждый делает то, шо он хочет, я хочу подходить — я подхожу, вы хотите прыгать — прыгайте, это ваше личное дело! Ну и чего вы не прыгаете? Я подошёл, а вы не прыгаете! Или вы так хотели прыгать, как я хотел к вам подходить?