— Господи... — Карвер, что случилось?! — Она... чего-то хочет от меня, Айзек. — Что-то хочет? Кто? — Мне кажется, она хочет, чтобы я остался с ними... там. — Что бы тебе ни привиделось — это иллюзия, дружище. Поверь мне. — Я тебе нужен, да?! Я здесь, Дамара! Давай!

— Давайте играть, будто папа пришел с работы. — Нет, стоп, секунду... Давайте играть интереснее, будто папа пришел... с войны и очень устал... Почему? Потому что он сражался как лев и его ранили... Очень сильно ранили... Помогите, пожалуйста! Забинтуй, папа, скорей... Пожалуйста, вытащи стрелу... Вытащи из меня стрелу... Как было больно! — Папочка, может, тебе чайку налить, чтоб тебе не было больно? — Боюсь, что чаем здесь не поможешь! Нет, не помогает... Я думаю, что помогли бы мамины поцелуи. — Мама, поцелуй папу. — Да... Я теряю силы, мне срочно нужен мамин поцелуй. — Папа, а ты не оборзел? — Умираю... Умираю... Пожалуйста, прошу тебя... Не порть ребенку игру! А-а-а... умираю... — Слушай, у тебя совесть есть, клоун? Все, я ухожу...

Находиться здесь одному, дружище, – это неприлично, а право быть неприличным я зарезервировал за собой. Давай выпьем.

Чертовски богат — чист, как ангел.