Охладею, помертвею - Искра Божья пропадёт... И уже в душе лелею Страстный шёпот, вражий гнёт... Расплескается отрава Будто желчь по молоку, И тоска рукой костлявой Подберётся к кадыку. Станут ночи безутешны, Безотрадны вечера, Зазияет в тьме кромешной Чёрно-сизая дыра.
Охладею, помертвею - Искра Божья пропадёт... И уже в душе лелею Страстный шёпот, вражий гнёт... Расплескается отрава Будто желчь по молоку, И тоска рукой костлявой Подберётся к кадыку. Станут ночи безутешны, Безотрадны вечера, Зазияет в тьме кромешной Чёрно-сизая дыра.
И, тяжко страдая душой безутешной, Не в силах смотреть я на свет и людей: Мне свет представляется тьмою кромешной; А смертный — как мрачный, лукавый злодей.