Я бы сейчас зарыдала, но мои слезные железы слишком гордые, чтобы плакать!

Одну вы знаете лишь «Шаль», Какая жалость... Моя, мой милый, эта «Шаль» А проще — шалость.

Как сладко звучит слово «Папочка». Хочется прикусывать соблазнительно губу, и показывать все свои скрытые умения угождения этому самому папочке, и как строго звучит слово «отец». Те самые две крайности, которые держат чаши весов на своих плечах. Папочка нежно гладит по ягодицам, и игриво шлепает по ним, когда непослушная девочка только что подмигнула симпатичному юнцу. Отец строго бьет ремнем и это уже не игра. Папочка позволяет своей малышке шалость. Отец разочаровывается от ошибок. Папочка крутой, и дает свободу мотыльку, а отец крепко держит оковы твоей свободы. Папочка – страстный любовник с золотыми руками. Отец – прародитель тебя. Но все пташки забывают об одном: у каждого папочки есть своя МА, которая покруче тебя кусает губу, и ублажает папочку. Именно поэтому в его жизни она Ма.

Плакала моя теория о том, что у хорошеньких всегда всё хорошо.