Я угодил в серьёзный переплёт, жизнь моя рушилась, и неспособность писать составляла лишь часть моих бед. Я не насиловал несовершеннолетних и не бегал на Таймс-сквер с мегафоном в руках, призывая к мировой революции, но со мной случилось нечто ужасное. Я потерял своё место в мировом порядке вещей и никак не мог найти его вновь. Неудивительно: в конце концов, жизнь – не книга.