Будни с их наполнением проносятся, как гоночный болид, со скоростью триста километров в час, абсолютно равнодушные к тому, отмахиваются от них или нет. Мир не замирает, чтобы дождаться момента, когда человек будет готов обмозговать случившееся или решиться на что-то — часы тикают. Вот почему бессмысленно бояться во что-то ввязываться из страха, что время якобы упущено — годы всё равно сменятся, будешь ты реализовывать желаемое или нет.
Будни с их наполнением проносятся, как гоночный болид, со скоростью триста километров в час, абсолютно равнодушные к тому, отмахиваются от них или нет. Мир не замирает, чтобы дождаться момента, когда человек будет готов обмозговать случившееся или решиться на что-то — часы тикают. Вот почему бессмысленно бояться во что-то ввязываться из страха, что время якобы упущено — годы всё равно сменятся, будешь ты реализовывать желаемое или нет.
Управлять «мустангом» в бою на скорости шестьсот пятьдесят километров в час — нелегкая работа. Он чувствовал физическую, умственную и эмоциональную усталость.
Не верьте в эту бодягу, будто на скорости в сто километров в час, слышно только тиканье часов. Эту машину не разогнать до сотни, а если и разгонишь, единственные часы, которые ты сможешь услышать — это Биг-Бен.