Хотя человеческой жизни нет цены, мы всегда поступаем так, словно существует нечто еще более ценное.

Человеческое, слишком человеческое — большей частью нечто животное.

Хоть человеческая жизнь дороже всего на свете, но мы всегда поступаем так, словно в мире существует нечто ещё более ценное, чем человеческая жизнь… Но что?..

Эдвард Блум не был драчуном. Он слишком ценил радости нормальной человеческой беседы, чтобы прибегать к такому примитивному, а частенько и болезненному способу улаживания споров.