— Извините, сэр, ... есть ли у вас... обо мне никто не спрашивал? — Нет. И никто не спросит. После первых шести лет никто не заплатил даже фунта! И никто не знает, чей же ты? Хорошенькое дело, я должен кормить этого большого мальчика, без надежды получить хоть один пенни. ... — Мне кажется, этот мальчишка становится слабоумным. — Он слишком полезен, чтобы его терять.
— Извините, сэр, ... есть ли у вас... обо мне никто не спрашивал? — Нет. И никто не спросит. После первых шести лет никто не заплатил даже фунта! И никто не знает, чей же ты? Хорошенькое дело, я должен кормить этого большого мальчика, без надежды получить хоть один пенни. ... — Мне кажется, этот мальчишка становится слабоумным. — Он слишком полезен, чтобы его терять.
— О'Брайен. — Я. — Мне кажется, ты сидел с ним за одним столом. Ты прежде никогда не видел этого Чёрного Пса? — Никогда, сэр. — И даже имени его не слыхал? — Не слыхал, сэр. — Ты смотри мне, О'Брайен. Если ты будешь путаться с такими негодяями, ноги твоей больше не будет в моём заведении! — Никогда, сэр. — О чем он с вами тут разговаривал? — О чем он с нами разговаривал? — Вот я и спрашиваю о чем он с вами разговаривал! — Не помню хорошенько, сэр. — «Не помню хорошенько». И ты можешь называть это головой, что у тебя на плечах?! — Нет, сэр. — Вы говорили, наверно, с ним о плаваниях. — О пла-аваниях. — О кораблях. — О корабля-ях. — О капитанах. — О капита... Мы говорили о капитанах, которых вешают на рее.
