— Оль, ты бы поговорила с Юрием Анатольевичем. Андрюшка все-таки родственник, не удобно как-то… — Да перестань, Валь! Он меня и слушать не станет! — Ой, тебя и не станет! Не смеши мои бока! — Да? Плохо ты знаешь Юрия Анатольевича. Это он здесь такой мягкий и пушистый! А на работе знаешь какой? — Какой? — Да об чем мы говорим! Если единственная четвёрка в зачетке у Макса — по философии! — Да ты чё! — Простить не могу!
— Оль, ты бы поговорила с Юрием Анатольевичем. Андрюшка все-таки родственник, не удобно как-то… — Да перестань, Валь! Он меня и слушать не станет! — Ой, тебя и не станет! Не смеши мои бока! — Да? Плохо ты знаешь Юрия Анатольевича. Это он здесь такой мягкий и пушистый! А на работе знаешь какой? — Какой? — Да об чем мы говорим! Если единственная четвёрка в зачетке у Макса — по философии! — Да ты чё! — Простить не могу!
Будь добро неспособным постоять за себя, оно свалилось бы под ноги и стало мягким пушистым ковриком. Злу именно в таком виде оно и представляется оптимально удобным.