— Раздевайтесь. — Что? — Надо просушить одежду, завтра трудный день. — Хорошо. Отвернитесь. — На всю ночь?

От любви не уйдешь.. Верно? А я просто убегу. Если догонит.. закрою глаза, отвернусь.. Обернусь... Только когда уйдёт... Исчезнет. Замолчит.

Я давно не подходил к вашему окну, — произнес потрясенный рассказом Ива Стильтон, — давно... очень давно. Но мне теперь кажется, что там все еще горит зеленая лампа... лампа, озаряющая темноту ночи. Простите меня.

Я закрыла глаза. В сущности, веки — всего лишь шторы из плоти. Глаза всегда «в работе», всегда на что-то устремлены. Закрывая их, мы, вместо того чтобы смотреть на мир, смотрим на тонкую, испещренную маленькими сосудами кожицу внутренней поверхности века. Не очень-то приятная мысль. Задержись я на ней подольше, мне наверняка захотелось бы выколоть себе глаза, чтобы они перестали смотреть, перестали постоянно видеть.