Лале… я всегда говорил тебе меньше, чем хотел. А теперь каждое несказанное вовремя слово сидит застрявшей острой пикой в сердце. Смогу ли я сейчас выразить хотя бы малую часть из них? Твои маленькие, вечно холодные ладони с всегда чуть мозолистым указательным пальцем от держания кисти... Я помню каждое их прикосновение. Самое первое, когда ты положила мне руки на грудь, потому что была очень расстроена. И потом, когда мы подростками гуляли, а я нарочно выбирал тропы сложнее, с ямами и кочками, потому что тогда можно было давать тебе руку и поддержать. А потом, когда мы стали взрослее и ты вдруг расцвела в прекрасную маленькую женщину, твои прикосновения стали будить во мне такое... Что я и сейчас не смогу произнести это вслух. Ho они же дарили и утешение в самые чёрные дни. Твой голос. Чуть более низкий и бархатный, чем можно было ожидать от этого нежного хрупкого тела. Но улетающий всё выше, когда ты взахлёб рассказывала о том, что тебя удивило и увлекло. Я готов был слушать и слушать.