30 июля 2026, четверг

«В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО» Из древних книг известно, что уж в те далёкие, почти что незапамятные дни Пророки их и мудрецы как Первородный и Творящий Логос почитали Слово. – Не потому ли, что воистину Оно – всему начало и основа И что тогда уж полагали и заранее провидели они, Что через тысячи и миллиарды лет погаснут звёздные огни И потемнеет небосвод, костру потухшему гигантскому сродни – И с тем всё сущее опять-таки к Нему однажды непременно возвратится снова? И В РАДОСТИ И В СКОРБИ Всё по плечу, всё нам по силам вместе с Господом и Богом, всемогущим, всеблагим! – Едва ль не истина сия всех дерзновенных начинаний наших точкою исходной Могла бы и должна бы стать. – По Справедливости самой Его природной, В конечном счёте, не иначе, вопреки сил тёмных проискам любым, Он жезл владычества тому вручит верховный, сделав избранным Своим, Чьё сердце – в радости ли, или же в скорбях – во всём руководимо Им В весьма запутанном, коварном лабиринте дней земных, как будто нитью путеводной. «ДА БУДЕТ СВЕТ!» Был тот момент, когда ещё вся тьма вещей была не явлена, ещё не родилась, Царил лишь безраздельно Мрак везде; но что-то уж внутри него наверняка бродило… И испустился первый Луч во Мраке… Не иначе, и такое было, Когда Заря, забрезжив, будущего жизненного Века занялась… А после первая звезда над бездной хладной и безвидною зажглась… Так словно надвое Небытия завеса снова вдруг разодралась, И спала мгла – и время нового Великого Творения ещё раз наступило!..

Владимир Лучит

Похожие цитаты

Потом был запах примятого вереска, и колкие изломы у неё под головой, и яркие солнечные блики на её сомкнутых веках, и казалось, он на всю жизнь запомнит изгиб её шеи, когда она лежала, запрокинув голову в вереск, и её чуть-чуть шевелившиеся губы, и дрожание ресниц на веках, плотно сомкнутых, чтобы не видеть солнца и ничего не видеть, и мир для неё тогда был красный, оранжевый, золотисто-жёлтый от солнца, проникавшего сквозь сомкнутые веки, и такого же цвета было всё — полнота, обладание, радость, — всё такого же цвета, всё в той же яркой слепоте. А для него был путь во мраке, который вёл никуда, и только никуда, и опять никуда, и ещё, и ещё, и снова никуда, локти вдавлены в землю, и опять никуда, и беспредельно, безвыходно, вечно никуда, и уже больше нет сил, и снова никуда, и нестерпимо, и ещё, и ещё, и ещё, и снова никуда, и вдруг, в неожиданном, в жгучем, в последнем весь мрак разлетелся, и время застыло, и только они двое существовали в неподвижном, остановившимся времён, и земля под ними качнулась и поплыла.
— Боже мой, как всё это могло случиться? — снова заговорил Монтэг. — Ещё вчера всё было хорошо, а сегодня я чувствую, что гибну.
Рэй Брэдбери · книга