— После вашего развода, я намерен жениться на Марине. — Да ладно! — И естественно, я заинтересован в том, чтобы к этому моменту она была весьма не бедной женщиной. Какой смысл жениться на бедной? Ха-ха-ха-ха! — Ну тебе, дроблён картон, вообще жениться не надо! А то наплодишь таких же ушлепков, как ты.

Дроблён картон!

— Как ваша жена? — Лет десять назад, когда мы разводились, была очень злая, а теперь просто злая.

— Слышь, козёл! — В каком смысле? — В том смысле — у тебя совесть, вообще, есть? — А! Совесть? Совести нету. — То-то я и вижу, что ты ходишь-посвистываешь, картуз потерял — не разыскиваешь! <...> — Если я, как вы выразились: «козел», то моя жена, она, естественно: «коза»?

— Аллё, Валерка! Дроблён картон! Свадьба уже завтра! Я на такое не подписывался, так что, давай, дуй ко мне! — Я бы с удовольствием. Только меня председатель в кладовку на сутки посадил. — В какую кладовку? На какие сутки? Ты обалдел, что ли? Мне тут с твоей Настей пожизненное светит! — Не тебе, а мне. Она же за меня замуж собралась. Так что, когда попросят расписаться Перечихина Валерия Игнатьича, ты гордо распишешься за меня. Подпись будет не моя, значит и брак — недействителен. — Теперь понятно, как ты бизнесменом стал. Дроблёная интульгенция! Подожди, а что я тогда Марине скажу? — Не знаю… Скажи правду! Или соври что-нибудь, оно правдивее будет.