Вы в летних широких брюках (моих!) цвета соломы, стянутых на вашей тонкой талии узким, черным ремнем, в этой расшитой золотом тяжелой композиции Древнего Мира – золотисто-винной, как дымный и дымчатый старый закат – с рожками влажных каштановых прядей – вы! обжигали зрачки.

Приятно от ветра, от необузданного летнего нрава, от моросящих капель на плечах, от влажных прядей, выбивающихся из просторов порядка, от возможности дышать свежестью и прохладой, от огромного желания находиться именно здесь.

— Откуда же широко? Оно даже как бы скорее узко на вас. Даже грудью дышать не можете. — Нет, знаете, что-то не то... Плечи режет. Нет, узко мне, узко! Чувствую, что узко! Дышать трудно. — Да где ж узко? Ну где? Скорее уж широко! — Или широко... Пёс его знает. Ей богу, широко! Я и говорю: широко.

У золотистого рассвета извечный друг — разноцветный закат!