Один акт насилия может быть искоренен только другим таким же актом.

В самой любви не может быть греха, — неистовствовал поэт на склоне лет, — бывают лишь грехи против любви.

Человека нельзя всегда судить по его поступкам. Он может соблюдать закон и всё-таки быть негодяем. Он может преступать закон и всё же быть прекрасным. Он может быть дурным, никогда не делая ничего дурного. Он может согрешить перед обществом, и всё же этот самый грех может быть проявлением его превосходства.

Выше закона может быть только любовь, выше права — милость, и выше справедливости лишь прощение.