Все-таки он готов был бежать — бежать тотчас же, без оглядки, когда его внутренний регулятор оправился от шока, произведенного сверкающими желтыми глазами. Он почувствовал грубую поверхность щебенки и холодную воду пальцами. Он уже видел, как встает и ретируется, и тогда какой-то голос — совершенно разумный и довольно приятный голос — сказал ему оттуда: «Привет, Джорджи». В канаве был клоун.
У одного клоуна была очень умная обезьянка. Она была очень развитая и хорошо соображала. И клоун научил ее считать. И мало того, что она считала, — она еще своим хвостиком умела изображать нужную цифру.
