Никому при жизни не важный души твоей облик чудной. Людям, так нежно скорбящим, что теперь твоё бремя — покой. Он не был ласков и не был родим, все сторонились его, обзывали чужим. И те даже, кто изредка взывали к любви, сроду не мнили твой призрак своим. Для них лишь безымянную славу лик твой при жизни обрёл, И тогда только, когда до несчастья их благородством своим снизошёл. Но когда наконец с лиц их сойдёт притворство уныния, и всуе имя твоё позабудут совсем. Они возгордятся тем, как верно любили, и как несомненно разбиты, что тебя с ними нет.