Аналетт пахла клевером, прудом с лягушками, лошадиной гривой. Пахла жизнью, от которой Латифу отделяла стена измотанных женщин. «Живи как мы, потому что так надо», — повторял усталый хор. Латифа кивала, а сама искала Аналетт взглядом, как потерянный корабль ищет берег.

Если рушится любовь — переключай канал.

Аналетт не нравилась деревенским, потому что её руки «гуляли», а руки женщины всегда должны быть заняты делом. Зато в день, когда тряслись горы, Аналетт схватила Латифу своими свободными от забот руками и спрятала у себя в доме. По крыше стучали камни, глыбы катились мимо, Латифа плакала и дрожала. — Не бойся, с нами ничего не случится: я закопала под фундаментом кости мамы, — турчанка прижала Латифу к себе, как Айна никогда не прижимала, как бабушка не прижимала, не прижимала ни одна из женщин.

Порою вспоминать прошлое — это все равно что целовать мертвые губы любимой.