Если бы я отважилась шагнуть в боль, перестала бы отвлекаться от неё делами, но я семенила между кухней и спальней: раскладывала одежду, готовила, мыла. Трясина зажатых слёз разрасталась во мне и сделалась ядовитой, гадкой. Это она, моя боль, отравила жизнь моих близких.