Ясность умерла давно. Я доел её вчера. Чьи же это корабли? Чьи же это поезда? Помнится окно цветов И дорога в океан. Меня вешает опять Равнодушный подъемный кран.
Ясность умерла давно. Я доел её вчера. Чьи же это корабли? Чьи же это поезда? Помнится окно цветов И дорога в океан. Меня вешает опять Равнодушный подъемный кран.
— Одно [мороженое] вам, старший инспектор. Мистеру Пуаро ни одного: в поезде по дороге сюда я прочла, что мороженое плохо влияет на серые клеточки... — И два мне, так как мои давно уже умерли!