При этом мальчишка был дружелюбен – легок, весел, улыбчив. Он располагал к себе, с ним хотелось общения. Чистый такой, светлый. Но и здесь – чутье редко подводило трибуна, а трибун чувствовал – раб играет из себя Адониса-пастушка, из него пастушок, как из Ахилла весталка.