«Я был так счастлив. Когда мы рассыпали прах над неаполитанским заливом, ой, меня так дико потом тошнило, потому что укачивает, но… эти моменты – руки, кольцо, ящичек праха. Изумруд, который я подарил, изумруд так блистал на фоне сапфировом моря, как глаза – зеленей невозможно. И в них была немного печаль, но… мы её отпускали оба. Мы оба отпускали Нани. Она видела себя на картине. Она сказала – я дал ей вечную юность. Вообще такие пустые слова, но когда она их сказала… они не о картине, они обо мне. Ты, Вакх, ты дал мне вечную юность. Потом мы днями читали её дневники. И я был так счастлив. И пахло морем, лимонами, синевой…»