Слово – ничто, пока оно не описывает суть.

...может, и упираться не стоит, когда враги станут тащить меня к двадцати пяти годам. Двадцать пять – достойный пожилой возраст… Вот бы тридцать лет прожить двадцатипятилетним. А там – хоть трава не расти.

Она выглядит на двадцать пять (когда молчит), рассказывает всем, что ей почти двадцать шесть, хотя месяц назад ей исполнилось двадцать три.

Слова имеют власть над миром.