Вот так мы и живем сейчас, каждый сам по себе, со своей жизнью. Неважно, какими бы глубокими и необратимыми ни были наши потери, как бы ни было дорого нам то, что у нас отобрали, вырвали прямо из рук, неважно, что мы и сами изменились настолько, что от нас, прежних, осталась одна лишь кожа, — мы можем и дальше, все так же без лишнего шума тянуть эту лямку. Простирать руки и цепляться за время, отпущенное нам, а потом снова оставаться ни с чем, следя за тем, как оно уходит в прошлое.