Благоразумие… Я знаю, что случается с теми, кто отрицает животное в себе. Не выпускает зверя, желает притворяться, что всё низменное не из его мира, к нему не относится. Но нашу сущность не заключить внутри. Она не исчезает, а лишь томится, прежде чем вырваться наружу разрушительной волной. Я видел следы гнёта внутри неё: её душа была полна шрамов из-за попыток сдержать боль. (...) Она… особенная. Хоть я так не люблю это слово. «Особенность» несамостоятельна и всегда нуждается в уточнении: особенный художник, страстный любовник, правдивый писатель… Так я думал раньше, до встречи с ней. Считал «особенность» пошлым словом. На самом деле, порой оно слишком личное. Мне претит называть её так. Отчасти я даже злюсь из-за этого. Но лишь самую малость. Скорее даже это пикантное чувство распаляет мой аппетит. Смотря на неё, я начинаю что-то чувствовать. Интерес? Она выделяется, хоть я и не могу пока в полной мере объяснить себе почему. Особенная… Такой она была, когда я заприметил её в толпе, но ещё не выявил специфику её неординарности. Её осанка и движения излишне скованы. Она явно плохой оратор. Ближе к тем, кто всю жизнь проведёт в тени своего рабочего стола. Она не всесильна и признаёт это. И именно понимание собственной слабости придёт её какую-то необъяснимую привлекательность.