Эта страсть была достаточно сильна, чтобы вызвать в Керри влечение к нему, пожалуй, даже чтобы заставить ее вообразить, будто она любит его.

Раб страстей, я в унынье глубоком — увы! Жизнь прожив, сожалею о многом — увы! Даже если простит меня бог милосердный, Стыдно будет стоять перед богом — увы!

Керри слушала его серьезно. Конечно, она не пылала страстью к этому человеку, но его близость и само стечение обстоятельств пробудили в ней некоторое подобие чувства. Ей было искренне жаль Герствуда, — и это была жалость, которую породило недавнее восхищение этим человеком. Настоящей любви к нему она никогда не питала. Она сама убедилась бы в этом, если бы пожелала хорошенько разобраться в своих чувствах. Но то, что она испытывала сейчас под влиянием его сильной страсти, все же разрушило преграду между ними.

Не так уж сильно надо напрягаться, чтобы заставить кого-то поверить, что он лучше всех остальных.