Удастся ли мне добиться, чтобы эта, судя по всему, целеустремленная личность, отлично сознающая свою прелесть, сумела бы восхищаться, скажем, радугой на небе или тончайшей паутинкой на утреннем солнце, сумела бы просто из любви к человеку совершить то, что не принесет ей лично никакой выгоды?