— Все эти твои стихи про любовь – сплошной треп. – Они не треп, когда я их пишу.

Я в детстве читала только сказки и романы про рыцарей. Все девочки мечтали стать принцессами, чтобы их спас рыцарь. А я сама хотела стать рыцарем. Самой убивать драконов и спасать принцесс.

Я еще в детстве выучил наизусть монолог скупого рыцаря у Пушкина; Выше этого, по идее, Пушкин ничего не производил!

Я помню, что в детстве я тоже знал наизусть массу вещей: Пушкина, «Евгения Онегина», Грибоедова и многих других. Именно отсюда идет механизм запоминания. И такая манера чтения — это прямое продолжение литургических традиций. К этому я хочу добавить, что Теодор Ретке сказал однажды, что рождение стиха начинается, если только я припомню это правильно, «с психологического механизма молитвы». Вот так-то.