Он жалобно позвал к себе мать, но та не двинулась. Он стал дергать ее за ухо — его обычная манера ее будить. Но все это ставило его в тупик. Тогда он горько заплакал. Сперва в его плаче звучала какая-то странная нота, а потом он не выдержал, и изо всех сил зарыдал так, как рыдает обыкновенно только человеческий ребенок. Чаллонер услыхал этот плач, и что-то вдруг больно отозвалось в его сердце и смутило его. Да, это был совсем детский плач! Плач ребенка, лишившегося матери.
— Джеймс Оливер Кервуд
