Наши мудрецы учат, что так же, как мы обязаны говорить, когда будем услышаны, мы обязаны молчать, когда услышаны не будем. Так если я сижу у себя дома, а ты – у себя, разве я выполняю мицву, не говоря тебе того, что ты не услышишь? Чтобы правильно выполнить мицву, я явно должен пойти домой к человеку, который не будет слушать, и там не сказать ему ничего. Именно так я и поступил.

Что вы сказали в темноте, то услышат на свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях.

Он верил, что когда все вокруг говорят, говорят, говорят о себе, кто-то должен слушать. Хоть кто-то. Потому что друг друга они не услышат, эти глухие, одинокие птицы, сбившиеся в стаю.

Don’t tell me what you want me to hear