Нравственное состояние петербургской жизни есть capo d'opera (прим. – шедевр). Размышляя о нем, начинаешь понимать, как в разлагающемся животном зарождаются черви. Старый порядок разваливается, и вызванные к жизни брожением, гнили – выползают на свет Божий разные гниды, в лицах которых мы – к сожалению – слишком часто узнаем своих знакомых...
Нравственное состояние петербургской жизни есть capo d'opera (прим. – шедевр). Размышляя о нем, начинаешь понимать, как в разлагающемся животном зарождаются черви. Старый порядок разваливается, и вызванные к жизни брожением, гнили – выползают на свет Божий разные гниды, в лицах которых мы – к сожалению – слишком часто узнаем своих знакомых...
В петербургское утро, гнилое, сырое и туманное, дикая мечта какого-нибудь пушкинского Германна из «Пиковой дамы» (колоссальное лицо, необычайный, совершенно петербургский тип, — тип из петербургского периода!) — мне кажется, должна еще более укрепиться.
I am the earthworm, I live underground, I am the earthworm, I live in the dark, I am the earthworm, I live off decay, I am the earthworn And no one sees me ever.
