О, я понял все, понял Пабло, понял Моцарта, я слышал где-то сзади его ужасный смех, я знал, что все сотни тысяч фигур игры жизни лежат у меня в кармане, я изумленно угадывал смысл игры, я был согласен начать её ещё раз, ещё раз испытать её муки, ещё раз содрогнуться перед её нелепостью, ещё раз и ещё множество раз пройти через ад своего нутра.