«Мы выражаем свои мысли словами, слова обозначают то что мы им предаем…» — Сергей Брохоцкий | Афоризмы

Афоризмы

31 июля 2026, пятница

Мы выражаем свои мысли словами, слова обозначают то что мы им предаем. Иешуа Га Ноцри не оставил после себя ни одной строчки, написанной собственной рукой. В этом и заключается главная тайна и парадокс. А Левий Матвей, схватившись за свой пергамент, попытался поместить океан в ковш и неизбежно исказил его, превратив живое чудо в человеческие слова. Жизнь-это не рассказ, а смерть — это не точка в рассказе.

Мы выражаем свои мысли словами, слова обозначают то что мы им предаем. Иешуа Га Ноцри не оставил после себя ни одной строчки, написанной собственной рукой. В этом и заключается главная тайна и парадокс. А Левий Матвей, схватившись за свой пергамент, попытался поместить океан в ковш и неизбежно исказил его, превратив живое чудо в человеческие слова. Жизнь-это не рассказ, а смерть — это не точка в рассказе.

— Сергей Брохоцкий

Сергей Брохоцкий

26 цитат

Похожие цитаты

Да, я вернулась, как несчастный Левий Матвей, слишком поздно!

— Михаил Булгаков · книга

У Булгакова Воланд выполняет поручение, даже, скорее, просьбу Иешуа забрать к себе Мастера и Маргариту. Сатана в булгаковском романе — слуга Га-Ноцри по такого рода комиссиям, к которым Высшая Святость не может непосредственно прикоснуться.

У Булгакова Воланд выполняет поручение, даже, скорее, просьбу Иешуа забрать к себе Мастера и Маргариту. Сатана в булгаковском романе — слуга Га-Ноцри по такого рода комиссиям, к которым Высшая Святость не может непосредственно прикоснуться.

— Борис Соколов · книга

Так любопытно, чем кончается рассказ, И оторвать уже непросто своих глаз. Но обрываются в конце главы слова Последней строчкой — «А теперь бежать пора!».

Да, Булгаков предлагает художественную версию толстовско-атеистической гипотезы. Но при этом вполне очевидно, что учение Иешуа не есть кредо Булгакова. Иешуа, созданный Мастером, не вызывает симпатий у самого Булгакова. <...> Итак, Булгаков явно не ставит себя в ученики «этого самого Га-Ноцри». Образ Иешуа вопреки восторженным заверениям образованцев, не есть икона. Это не тот Лик, в который верит сам Булгаков. Писатель создает образ вроде-бы-Христа, образ довольно заниженный и при этой не вызывающий симпатий у самого Булгакова.

Да, Булгаков предлагает художественную версию толстовско-атеистической гипотезы. Но при этом вполне очевидно, что учение Иешуа не есть кредо Булгакова. Иешуа, созданный Мастером, не вызывает симпатий у самого Булгакова. <...> Итак, Булгаков явно не ставит себя в ученики «этого самого Га-Ноцри». Образ Иешуа вопреки восторженным заверениям образованцев, не есть икона. Это не тот Лик, в который верит сам Булгаков. Писатель создает образ вроде-бы-Христа, образ довольно заниженный и при этой не вызывающий симпатий у самого Булгакова.

— Андрей Кураев · книга