Каждый день, сколько я себя помню, отец... Надевает форму, берёт оружие и уходит на работу. И каждый день, сколько я себя помню, я не знаю, вернётся ли он домой вечером.
Каждый день, сколько я себя помню, отец... Надевает форму, берёт оружие и уходит на работу. И каждый день, сколько я себя помню, я не знаю, вернётся ли он домой вечером.
В моём представлении идеальное счастье — это весь день сидеть на солнце в саду, читать или писать в полной и безусловной уверенности, что тот, кого я люблю, вечером вернётся домой. Ко мне. И так каждый вечер.
Я хорошо помню, как папа по вечерам приходил домой и говорил о работе. Каждый день. Разговор о работе начинался уже с порога, продолжался за ужином и завершался в родительской спальне, когда папа кричал: «Гасим свет!» — ровно в восемь вечера, потому что ему надо было как следует высыпаться и набираться сил, чтобы назавтра идти на работу. Сплошная работа. Ничего, кроме работы.
— Ты веришь, что если наш отец ушёл от нас с мамой, у меня всегда будет такая неразбериха в отношениях с мужчинами? — Мой отец приходил домой каждый вечер после работы, и у меня нет ни малейшего представления об отношениях с мужчинами.
