Император любил внешние формы свободы, как можно любить представление. Он согласился бы, чтобы каждый был свободен, лишь бы все добровольно исполняли одну только его волю.
Совершенная личность живет в ладу с небесным принципом: соблюдение меры, как добровольное самоограничение органично для мудреца, не насилует его природу.