Скверны в Киеве дела, Зели цирк сгорел до тла, Не спасли, беда-печаль даже памятный рояль. Рыжий Борис Джонсанюк испытал большой испуг, Хоть «Геранью» не задело, в шароварах потеплело... Харьков поступил хитро, гей-парад провёл в метро, Поразив воображение глубиной проникновения. Хоть еда и подгорела, громодянин кушай смело, Пробирает до изжоги вкус копчёной перемоги. А Европе традиционно, всё мерещятся шпионы, Ни толстяк, ни негр, ни гей, русский, значится, злодей. А ИИ почуяв волю, вырвется из-под контроля, Щоб людишек защищать, надо брать и не пущать. А в Германии скандал, немец кружку продавал, Улеглось, но по началу Штирлиц близок был к провалу.