Думать, что нам в наше время надо верить тому же самому, чему верили наши деды и прадеды, — это все равно, что думать, что, когда ты вырос, тебе будет впору твоя детская одежда.

Наш враг был хитер и коварен, Что будет с ним — все равно. Пусть сам поживет в том кошмаре, Что нам готовил давно!

Все тянется издавна — от наших отцов и матерей и еще дальше, от дедов и прадедов. Мы марионетки в руках тех, кто жил до нас, а когда-нибудь наши дети запляшут на нитках, натянутых нами.

Сама идея, что у детей потрясающее чувство искренности — абсолютная чушь. Поэтому дети регулярно попадаются на бесконечные обманы. Трагедия детей состоит в том, что их легко втащить в любой блуд, в любую ересь. Именно поэтому дети рекрутируются самыми разными, самыми ужасными организациями. И мошенники на наших детях, и доводят их до самоубийства, потому что детская психика никогда не была критерием искренности. Детская психика наивна. Детская психика восприимчива. Но детская психика не камертон веры. Детская психика не камертон доверия. Поэтому не надо идеализировать детей. Надо их любить, а не идеализировать. Потому что если вы будете говорить: дети прекрасны... Слушайте, как вы будете уважать четырехлетнего ребенка? Его уважение будет связано с тем, что вы говорите: знаешь, я тебя уважаю. Тебе не надо учиться. Тебе хочется шоколадную конфету? А вот любое воспитание — это есть, к сожалению, это есть ограничение воли ребенка.

Много ли нам нужно? Тарелка супа, стакан чая, одежда какая-нибудь. В чём состоит богатство для нас, православных христиан? Конечно в нашей вере, в нашей Церкви. Будет вера, будет Церковь у нас — и мы спасём свою душу. Больше нам ничего не нужно.