Многие не верят в Бога, потому что для них это слишком обременительно. Я же не верю, потому что это слишком удобно.

Мужчины уходят не потому, что мы для них — мало. Иногда они уходят, потому что мы для них — слишком много.

Ты веришь, что Бог может быть справедливым, милосердным и бесконечно мудрым, но в то же время незримым, недоступным и безмолвным, как утес? Веришь и не видишь в этом изначального противоречия? Но даже если, по непонятным мне причинам, так оно и есть, то не считаешь ли ты, что всякому Богу была бы отвратительна мысль, что Он является идолом? Что ставят Его изваяния, строят храмы, которые своей доведенной до границ китча роскошью свидетельствуют о гордыне, что пред Ним падают ниц, целуют образа, приносят кровавые жертвы и, как свидетельство любви к нему, в экстатическом помешательстве пробивают ладони гвоздями. Не считаешь ли ты абсурдным нашу убежденность, что всемогущему и бесконечно совершенному, безгранично доброму Богу присуща одна из самых постыдных людских слабостей, какой является тщеславие и ненасытная жажда аплодисментов? Я не могу поверить в такого Бог... Многие не верят в Бога, потому что для них это слишком обременительно. Я же не верю, потому что это слишком удобно...

Вера в богов нужна людям хотя бы потому, что верить в людей слишком трудно.

Боги существуют только потому, что люди верят в них.