— Насколько вы цените жизнь? — Шестьдесят четыре. — Почему вы сказали шестьдесят четыре? — А как, вы полагаете, можно измерить ценность жизни? — Нет! Я имею в виду, почему вы сказали «шестьдесят четыре», а не «семьдесят три», например? — Если бы я сказал «семьдесят три», вы задали бы мне тот же вопрос!
Водить машину можно с шестнадцати, отправиться на войну в восемнадцать, в двадцать один можно пить, а пенсию дают в шестьдесят пять. В каком возрасте твоя любовь становится настоящей?
Арестуйте меня, я дезертир, я потерял военную форму, катаюсь по стране без билета, еду на угнанной машине — розовой с зелеными звездами. Я бил черных, бил белых, бил ваших коллег без разбора и нарушил девственность ваших дорог, проехав по ним голым. Давайте сюда наручники!
