…Ибо книжное дерьмо не имеет литературной национальности.

Эпоха с легкостью допускала, чтобы говорилось бог знает что — это в самой природе литературного салона, — но вести себя бог знает как было все-таки непозволительно.

Мой друг алкоголь твердо знает, чем дышит Есенин.... Мой друг алкоголь искупал Брайна Джонса в бассейне...

Подобно тому как литературный [речевой] обиход подвергается осмеянию у обывателей, так же и обывательский — у литературно образованных людей.