Б*я, жалко, нельзя самому себе по голове бутылкой у*бать. Ой, жалко, нельзя.

— Вот навязалась ты мне на голову, — с горечью сказал он. — Хуже порванной уздечки: и приспособить не к чему, и бросить жалко.

— Зачем ты сделал это? Ты же обещал освободить его! — Я и освободил. Освободил его жалкие плечи от его убогой головы.

Я думал, что ты погиб. Но потом мне пришло в голову, что боги еще не жаждут оказаться в твоей жалкой компании.